Какие Коэны стали обратно великие, по-настоящему понимаешь на последней секунде «Серьезного человека». Он же невероятно выверенный по ритму: кадр к кадру, склейка к склейке, все как под метроном — и эта виртуозность в какой-то момент начинает уже не столько восхищать, сколько выводить из себя. А финальный план обрывается на слабой доле, на середине такта, безымянным пальцем мимо клавиши по деревяшке — и в этот момент как пружина из часового механизма вылетает, ох. Страшная все-таки штука этот, как его, киноязык.
Вообще интересно — если почитать, что про фильм пишут, каждая вторая рецензия будет про то, что герой это как бы новый Иов, на которого валятся смягченные варианты библейских неприятностей, и отсюда уже стартуют разговоры про то, как трудно человеку вести диалог с богом (особенно с еврейским, который на вопрос отвечает известно чем). Притом что там ситуация — диаметрально противоположная. Иов, как известно, до последнего не роптал, а коэновский герой, наоборот, полошится от любого шороха. Ветер подул, а он уже переспрашивает у неба: «Что-то?» — и бежит на прием к раввину. Притом что, если я ничего не путаю, лично ему бог за весь фильм только одно сообщение передает — которое по телефону, насчет «подъезжайте, и лучше прямо сейчас», а все остальное — природная суетливость, плохое пищеварение и наследственные предрассудки. Все что с тобой случается, принимай просто — или как там в начале написано.
Стас в связи с картиной волнуется за мировую культуру, а мне непонятно, как они теперь шабоновский «Союз еврейских полицейских» экранизировать будут (про эту историю давно ничего не слышно, но она и не отменялась вроде). Это же и самоповтор получится (евреи все-таки не такая неисчерпаемая тема, как принято думать, в визуальном по крайней мере смысле), да и шабоновская пижонская конспирология — это после «Серьезного человека» как-то несерьезно немножко.


Recent Comments