Пока Станислав в Берлине припадает к сокровищнице мирового кинематографа, я за каким-то дьяволом посмотрел ремейк фриц-ланговского «Вне всякого разумного сомнения», который снял старенький Питер Хаймс (он через пару недель выходит у нас в прокат, уж не знаю зачем и кому это нужно).
Вообще Хаймс — преступно недооцененная фигура, надеюсь в 2060 году в каком-нибудь Cahiers du Cinema (думаю, он тогда будет выходить на корейском) кто-нибудь осмыслит его вклад в кинематограф. Наемный коммерческий режиссер без аутерских амбиций, но с каким-то мощным пониманием того, как работает кино, человек, в период с середины 70-х до донца 90-х выдавший дюжину великолепных жанровых фильмов и еще штук десять — просто хороших, снявший при живом Кубрике «Космическую одиссею-2» (очень недурную). Его «End of Days» невероятно красиво закрывает кинокарьеру Шварценеггера как героя боевика — Шварц поле этого сделал еще три фильма (два совсем необязательных и третий «Терминатор»), но точку поставил именно Хаймс: у него Арнольд фигачит из гранатомета Сатану (то есть officially — самого крутого противника из возможных), побеждает и, впервые за всю фильмографию, гибнет. Еще у него есть кун-фу-версия «Трех мушкетеров» (причем с Катрин Денев в роли королевы), есть грандиозный Джонни-То-style-триллер «Узкая грань», где Джин Хэкман отстреливается от злодеев в поезде, который темной ночью едет через тоннель — причем все полтора часа сняты без дополнительных источников света (Хаймс вообще не верит в киносвет, у него даже стомиллионные боевики сделаны целиком при естественном освещении).
Ремейк «Сомнения» притом — словами неописуемое барахло, какое-то, пожалуй, даже новое слово в области неописуемого барахла. Майкл Дуглас всю роль явно отснял за день на фоне выгородки, и они его потом вклеивают на монтаже. Все остальное написано и сыграно так, как даже Егор Кончаловский не умеет — по степени убедительности и правдоподобия. Самое душераздирающее — когда Хаймс (который, кроме прочего, еще замечательный оператор — факт малоизвестный, т.к. работал он им только на своих фильмах) вдруг просыпается и начинает гениально снимать какой-то ничего не значащий план с фонарем или панорамой города на закате, а на следующей склейке опять проваливается в маразм.
Сто раз порывался выключить, уже не знаю, что меня заставило досмотреть, но хорошо, что заставило. В последнем (точнее, предпоследнем) кадре — прекрасный семидесятнический крупный план в духе Кассаветиса, смотрите:
Для сравнения — у Ланга в этот момент происходит вот что, видно, насколько эволюционировал женский идеал:
Поскольку фильм Хаймса никому, кто в здравом уме, смотреть не надо — традиционный совет потратить полтора часа на оригинал. Это по ланговским стандартам довольно скромное студийное кино почти без экспрессионистских фокусов, но интересное с точки зрения идеологии. Там два либеральных журналиста, идейные противники смертной казни, решают разыграть правоохранительную систему в лице карьериста-прокурора: один добровольно садится на скамью подсудимых за убийство танцовщицы, а второй (владелец крупной газеты) должен дождаться смертного приговора, а потом предъявить доказательства того, что улики фальшивые — таким образом проиллюстрировав любимый аргумент аболиционистов: что система несовершенна и ей нельзя давать принимать необратимых решений. Дальше начинаются сюжетные сальто, за которыми довольно грандиозно замаскирован куда более важный кульбит — идеологический. В финале (это отчасти спойлер) в дураках остается не столько судебная система, сколько гражданское общество, стоящее на стороне невинно осужденного.
Интересно, что очень похожим фильмом уже на нашей памяти закончил режиссерскую карьеру Алан Паркер — если кто видел его страшно разруганную (но на самом деле страшно занятную) «Жизнь Дэвида Гейла», она точно так же начинается как агитка против смертной казни, а заканчивается невероятным плевком в физиономию аболиционистскому движению и либеральной общественности в целом.
Что-то есть в том, что два умных человека примерно в одном возрасте совершенно одинаково сформулировали переход от традиционной либеральной идеи об опасной тупости государственных структур к более глубокой мысли: что люди в принципе — опасные идиоты.
Безотносительно идеологии — у Ланга в фильме параллельно сюжету идут совершенно грандиозные зарисовки из жизни танцовщиц варьете (в ремейке этой линии вообще нет). Самая любимая: две девушки обсуждают мужиков, тут входит третья и говорит: «Я у вас вчера две таблетки аспирина брала, вот, нате. А то не люблю одалживаться».
Recent Comments