Только что вручили призы Берлинале.
«Как я провел этим летом» получил два серебряных «медведя» — оператору Костомарову за «артистик эчивмент» и Добрыгину с Пускепалисом — на двоих за мужскую роль. С чем мы их и поздравляем.
Остальное ушло китайцам, японцам и румынам (вы вряд ли посмотрите эти фильмы). Ну и Поланскому, понятно — за режиссуру. Золотой «медведь» — у турка по фамилии Капланоглу, за фильм «Мед». Это третья часть трилогии (первые два называются «Молоко» и «Яйцо») про поэта Юсуфа, причем там все в обратном хронологическом порядке: т.е. в «Меде» он совсем крошка. Я те два фильма не видел и поэтому на этот, признаться, не пошел. Пацаны говорят, что это такой, типа, Звягинцев, артхаус на грани самопародии: камера по полчаса снимает деревья, и все такое.
Церемония скучная: Вернер никого не покусал, всех благодарил, врал про прекрасный конкурс. Японец зачитывал обращение своей актрисы с мобильного телефона. Китайский режиссер обещал в следующий раз прийти голым.
Тим-бартоновскую «Алису» довольно сильно портят вставки про реальную жизнь героини и Джонни Депп, которого многовато, и который что-то совсем превратился к классный вариант Николаса Кейджа — такой напомаженный гипсовый памятник собственной классности. Зато — грандиозная постпубертатная Алиса, которая в конце еще выезжает в доспехах верхом на брандашмыге, как Кейт Бланшетт в «Золотом Веке». Мощнейшие Бонем-Картер и Хэтэуэй (Хэтэуэй даже круче, пора, кажется, записываться в ее фан-клуб). Вообще, не без провалов в платмассовый диснейленд, но и не без проблесков гениальности, ну, местами. По-всякому — в сто раз больше похоже на настоящего Бартона, чем все, что Бартон снимал со времен «Планеты обезьян».
Еще там, поскольку действие происходит после путча, устроенного Дамой Червей, есть хороший момент насчет либерального резистанса: сидят угашенный Депп, заяц — весь в стригущем лишае, и садовая соня и шепотом говорят друг другу: «Долой кровавую ведьму, долой кровавую ведьму».
Кстати про возраст — вот для меня всегда было некоторой проблемой, что Алисе семь. То есть не проблемой даже, а такой же несущественной условностью, как то, что Штирлиц русский — про нее вообще не вспоминаешь, пока в тенниеловскую иллюстрацию носом не уткнешься. По-моему, для всех, кто ее читает, даже и в детстве, она при всех этих лентах и «чудесатей и чудесатей» скорей лолитиного возраста, если не не старше.
Recent Comments