Киновости России

Оглушив одну маленькую датчанку, прошел вместо нее на интервью к Вуди Аллену. Вуди не слышит где-то половину того, что ему говорят (мне потом сказали, что нельзя справа садиться), но стремителен, как куница, и смотрит сковозь эти свои очки прямо в душу. Через минуту разговора посоветовал бросить критику и стать устрицей. Еще приятно знать, что он так же болезненно сдвинут на Скарлетт, как мы: у меня в телефоне теперь записано, как он с тридцатью разными интонациями говорит «Джохэнссон» (притом что в новом фильме ее вообще нет), надо рингтонов наделать будет.

Третий день пытаюсь заставить нашего любимого кинокритика Маслову посмотреть что-то еще кроме фильма про пожилых стриптизерш, на который мы с ней ходили в первый день. Против то сама Маслова (которая резонно не верит в современный кинематограф), то обстоятельства: на алленовском «Незнакомце», например, охрана, едва увидев поднимающуюся по красной дорожке Лидию, тотчас заперла двери в зал. Тут есть тревожное обстоятельство: Маслова традиционно смотрит за фестиваль ровно один фильм, и именно этот фильм потом выигрывает. В прошлом году я ее зачем-то затащил на «Белую ленту» — и вот результат. Надо что-то делать, а то Амальрик с золотой веткой — немного странно будет.

Попытался сходить на разрекламированный киноведом Медведевым фильм про покрышку-телепата по имени Роберт, идущий на «Неделе критики», но там предсказуемо был аншлаг, пришлось смотреть «Воображаемые любови» Ксавье Долана — двадцатилетнего канадского хипстера, который в прошлом году (в девятнадцать лет то есть) выиграл тут «Двухнедельник режиссеров» с автобиографическим фильмом «Я убил свою маму». После «Любовей» его вчера вечером тоже выносили на руках, первого в этом году, к слову.

Картина совсем попсовая, но при этом ловко сделанная и неглупая. Два мрачных модника — бесхозный гей (сам Долан) и его страшненькая лучшая подруга (выглядят оба так, как года три назад безуспешно пытались выглядеть воображаемые читатели «Афиши») — одновременно втрескиваются в кудрявого нордического хлыща, похожего на артиста Степанова из «Обитаемого острова». Тот им синхронно оказывает знаки внимания, шлет одинаковые открытки, зовет смотреть авангардный спектакль про Одри Хепберн (гей на этом месте приободряется), говорит слово «манихейство» (тут приободряется девица). Потом они едут на дачу, где немножко играют в «Антихриста», а дальше — ну, из названия можно при желании догадаться. Снято в глицериновых пьер-и-жилевских цветах, с кучей крупных планов, смешных рапидов под певицу Далиду. Но при всей расфуфыренности — забавно, внятно и с какой-то очень здоровой иронией на собственный счет. Что на самом деле редкость для субкультурных авторов — хипстеры обычно шуток про бритые виски не понимают, тот же Озон (на которого Долан явно хочет быть похож) любит деконструировать в основном гетеросексуальные отношения. А тут наоборот: обидней всего — про себя. Хорошая, например, деталь: девочка избраннику что-то при Миро и отголоски фашизма в современной канадской прозе втирает, а гей только мычит, потеет и дрочит на его футболку. Короче, поскольку в мире нужен хотя бы один гей-аутёр, которого сможет кто-то кроме пидорасов и девочек смотреть (Озон как-то поднадоел, Цай Мин Лян слишком умный, Брайану Сингеру, кажется, крышка), может быть, пусть им пока Долан побудет.

А вообще надо уже завязывать в «Солянку» ходить, как-то тревожно художественные предпочтения трансформируются.

Тут, оказывается, еще нового Грегга Араки показывают, что ты будешь делать.