Киновости России

А режиссер Лозница молодец, конечно. Человек взял кусок из «Груза 200», кусок из «Бумера» (причем второго), кусок и пару готовых шуток у Хлебникова, склеил в такую как бы нелинейную композицию и привез в Канны, где ничего этого не видели. А поскольку с актерами он работать умеет, ну и вообще — не без прикладных талантов человек, ветку — нет, конечно, но какую-нибудь «Золотую камеру» легко сейчас отхватить может.

Некрасиво, конечно. Ну, зато у русской «новой волны» появится наконец объединяющая идея — поймать его и навалять. И поиск героя, которым наши друзья молодые режиссеры так озабочены были в последние годы, тоже упрощается предельно. Кто первым Лознице вломит, тот и будет герой. Какой интересный фестиваль, заберите меня отсюда кто-нибудь.

«Шантрапа» Иоселиани — печальная во всех смыслах история. Такой обиженный водевиль про красивого грузинского режиссера, которому сперва не дают работать партократы во главе с Богданом Ступкой (при этом тайком жмут руку и благодарят за искусство), он уезжает от них во Францию, но там продюсеры оказываются еще хуже. Много смешного — в основном на тему стариков, детей и алкоголя, — но грустного больше. Камера куда-то не туда едет регулярно, все, как в русских сериалах, говорят в отключенные телефоны, середины монтажных фраз куда-то пропадают регулярно. Вроде 70-е, но на первом же общем плане Парижа (причем не особенно нужном) — целая улица новеньких разноцветных «рено-меганов». Можно, наверное, предположить, что это такая тонкая игра (тем более в конце герои на рыбалку тоже на новой едут), но выглядит не как ход, а как «а, ладно, какая разница». Или вот. Режиссер посылает из Парижа домой почтового голубя — ок, метафора, — но в Тбилиси этот голубь прилетает другого цвета и в полтора раза меньше размером. Лучшая сцена — в точности у Альмодовара в «Разомкнутых объятиях» — кусочек из черно-белой комедии, которую герой снимает для французов: про негра, велосипедиста с пистолетом и роковую женщину. Еще там русалка есть, тоже негр. А еще герою пытаются дать пиджак, чтоб он на прием в посольство сходил, — дорогой продюсерский оказывается короток в рукавах, эмигрантский (самого Иоселиани, он играет хозяина парижской квартиры) болтается как пальто, а засаленный дедушкин, с собой привезенный, — он в самый раз. Господи.

По-хорошему, давно надо где-нибудь тут же на Лазурном берегу специальный альцгеймерический фестиваль организовать, где будут Шаброль, Мануэль де Оливейра, Годар в клетке, через пару картин Михалков заявку подать сможет. Можно даже фильмы не показывать, а просто чтоб они пастис на набережной пили и проклинали давно не существующие режимы (Годар сквозь намордник, понятно, будет, понятно, кричать: «Сталина на вас нет»). Можно даже, чтоб он круглый год шел. И вывозить туда из французских киношкол будущих молодых режиссеров — чтоб знали, как оно бывает.

Режиссёр: Барр Стирс
В ролях: Август Прю, Аманда Крю, Бренна О’Брайен, Дейв Франко, Джулия Максвелл, Донал Лог, Зак Эфрон, Ким Бэсингер, Майлс Чалмерс, Мэтт Уорд, Пол Дучар, Тэган Мосс, Чарли Таан
Год: 2010


Смотреть

Кино на “Афише” | Сегодня в кинотеатрах

Пока Роман воюет со стареньким Годаром, нам тут тоже несладко приходится. Посмотрел нового Дебижева, который будет в конкурсе «Кинотавра» и должен выйти в кино в июне, — сильно расширяет, конечно, границы восприятия.

Называется «Золотое сечение» — про то, как Алексей Серебряков ищет в Камбодже масонского Будду с помощью французского археолога Ксении Раппопорт (sic).

Серебряков — гламурный клипмейкер (или что-то типа того), сбежавший от гламура. Бедный гламур, господи — если верить российскому кино, от него уже все сбежали, кто на хозяйстве-то остался?

При этом снято, естественно, отчаянно гламурно, насколько силы позволяют. Красоты, виды, клиповый монтаж, все эти вставочки дебижевские — под конец, кроме вставочек, ничего уже и не остается.

Играют ужасно. Диалоги такие: «Какой нервный парень». — «Он становится невыносимым. У нас сейчас не лучший период, сезон дождей». — «Что вас связывает?» — «Трудно хлопнуть в ладоши одной рукой».

Там где-то ирония, вероятно, запрятана, но я не докопал.

Опять Россия, 90-е. Дикая, глухая провинция. Все, что в мировом кино происходит, — не то что мимо, вообще другое измерение. Фильм про духовные поиски в камбоджийских джунглях — ну так посмотрели бы для разнообразия старика Верасетакуна, не знаю. Ну или «Рэмбо» на худой конец. Куда там — выписали на эпизоды Ренату Муратовну, Михаила Олеговича и Сергея Бугаева, и нормально.

Единственная, в общем, экшен-сцена: герои останавливаются в поле, Раппопорт идет пописать, и ее в зад кусает змея, после чего Серебряков под драматическую музыку отсасывает яд.

Режиссёр: Джонатан Либесман
В ролях: Билл Стинчкомб, Клеа ДюВаль, Ник Кэннон, Петер Стормаре, Тимоти Хаттон, Хлоэ Севиньи, Шиа Уигем
Год: 2009


Смотреть

Кино на “Афише” | Сегодня в кинотеатрах

Пил ночью минералку с отборщицей какого-то турецкого фестиваля — не без злорадства узнал, что кумира русской и французской критики Нури Билге Джейлана на родине считают экспортным посмешищем, потому что у него герои с усами и говорят (я знал!) заточенными под французские субтитры репликами. Причем «Времена года» (которые на сторонний взгляд еще ничего) ненавидят больше «Трех обезьян»: «Обезьяны» для них — это вообще типа «Какраки», такое фуфло, что все радуются. Есть даже, оказывается, популярная турецкая шутка про «джейлановское небо» —  это когда такие отфотошопленные компьютерные облака, каких не бывает. Ну и вообще, «не надо глянцевым фотографам фильмы снимать». Я знал, я знал, я знал.

Спросил, кого из турков они любят сами, получил бумажку с двумя непроизносимыми фамилиями: один снимает про женщин в опасности, а другой «a bit like Popogrebsky, but a bit more experimental». Вау.

Очень смешной новый Фрирз, называется «Тамара Дрю» — непритязательная современная фантазия на тему «Вдали от шумной толпы» Томаса Харди. Джемма Артертон играет девушку с гигантским носом, которая делает себе ринопластику и в виде адской красотки возвращается в родную деревню сочинять роман и разбираться с юношескими фрустрациями. Через поле от нее — дом творчества писателей, первая любовь на заднем дворе рубит дрова, еще коровы, гуси, вредные озабоченные семиклассницы, легкий фаллический юмор, такой скорее Фрэнк Оз, чем Ричард Кертис, и еще людей коровы насмерть топчут, масса радости.

Cцена возвращения героини на малую родину:

И вот тоже неплохо:

Чтоб немножко отойти от Годара (нет, правда, а можно эту злобную тварь отправить туда, где он в «Имени Кармен» сидел?) посмотрел на кинорынке «Чебурашку» японского производства. Кто не слышал, это совершенно фантасмагорическая история, которая тянется уже года три: люди купили права, привлекли аниматора Алдашина и как-то маниакально воспроизвели на компьютере союзмультфильмовскую эстетику. В Японии выходит в декабре, пока есть три серии. Первая — покадровая трехмерная реплика качановского «Крокодила Гены» (с душераздирающими титрами: японские фамилии по-русски теми самими шрифтами, в начале на русском же дисклеймер: «Мы очень старались, чтоб было похоже»). Две других — про то, как Чебурашка с Геной учат девочку Машу быть воздушной гимнасткой. Причем они правда стараются делать аутентичный советский мультфильм, но собственные интонации иногда прорываются, к счастью: во второй серии есть, скажем, абсолютно китановский эпизод, когда Чебурашка устраивается в цирк и на прослушивании жонглирует одним яблоком — просто стоит и так трагически его подбрасывает вверх. Беда только с голосами: японцам было важно, чтоб говорили по-русски, Чебурашка сделан отлично (сперва даже кажется, что они покойную Румянову на компьютере синтезировали), а вот остальные — ну такие типовые смешариковские голоса. Особенно с крокодилом грустно; Ливанов, понятно, сейчас весь в хоругвях и коловратах, но неужели отказался бы.