Киновости России

Вдогонку картинке — я при странных, как и все в жизни, обстоятельствах был вчера в городе Трольхаттене на площадке триеровской «Меланхолии», которая начала сниматься в пятницу. Это, напоминаем, фильм-катастрофа — Кирстин Данст выходит замуж за Скарсгода-младшего, и тут в Солнечную систему влетает посторонняя планета, и миру приходит конец. Тэглайн картины: «Довольно хэппи-эндов» — что гарантирует нам будущей весной две тысячи интервью, где мастера будут спрашивать: «Ой, а в прошлых они были?», а он будет делать вид, что не понимает вопроса. Вчера этот комический диалог исполнялся впервые, всем понравилось

Мне про эту поездку еще сочинять готическую новеллу в журнал, так что расскажу вкратце. Мы с толпой скандинавских критиков попали как-раз на сцену свадьбы Кирстин — в загоне для статистов (почему-то за колючей проволокой) грустно стояла толпа стариков и детей в смокингах, потом всех пустили гулять по декорации с люстрами и столовым серебром. В частности был, если в терминах из предпоследней картины автора выражаться, несколько гамбиниевский момент — полсотни фотографов в крохотной декорации сосредоточенно фотографируют пустой стол. Реквизитор на них долго смотрела, потом сжалилась и велела помощнику положить туда пару вилок.

Беседа с творческой группой тоже удалась: от Триера все, очевидно, заражаются шкодливостью, в итоге законченными фразами говорили только Кифер Сазерленд и, собственно, Данст (в основном про то, какая это для них честь). Остальные в основном хихикали и перебрасывались жеваной бумагой. Обе Шарлотты вообще были в глухой несознанке: Рэмплинг за сорок минут сказала только «ноу коммент» (причем на вопрос, кажется, «какой у вас любимый фильм фон Триера?»), Генсбур иногда что-то отвечала, но шепотом  (то есть реально, открывает человек рот, а звука почти нет). Вообще ее, кажется, Кирстин напрягает довольно сильно. Никогда не верил в истории про то, как Триер артистов стравливает, но эти две реально как Будилова с Носовой — одна про ногти и свое место в мировой культуре, а вторая как только ее голос слышит, закатывает глаза и делает вид, что ее стошнит сейчас.

Сам Ларс ужасно милый и самодовольный, руки не дрожат, похудел и стал окончательно похож на Хоффмана в "Человеке дождя". Шутил ритуальную шутку про член Уильяма Дефо, ругал почему-то страшно Кристофера Боэ (видимо за то, что его лет пять назад кто-то назвал новым Триером). Какой-то немец (единственный кроме меня, которому хватило ума прилететь глядеть этот цирк из-за границы) попытался воззвать к его совести: типа я из Германии ехал, а вы вообще ничего про кино не рассказываете, на что мастер ответил: «А я в вашу Германию тоже ездил, ту шут а факинг фильм, и чё теперь?»

Еще на студии прекрасный буфет — везде стоят плошки с дико вкусной шведской  земляникой, а посредине сидит Удо Кир и рассказывает всем, кто готов слушать, историю своей жизни. Я пока землянику в карман ссыпал, у него три полных состава слушателей сменились.